Источник: В.Б.Авдеев, А.Н.Севастьянов "Раса и этнос"
Серия "Высшие курсы этнополитики"
Издательство "Книжный мир", Москва, 2007.
ОТСТУПЛЕНИЕ
ПЕРВОЕ: РАСЫ И ЯЗЫКИ
Каждый народ имеет тот язык,
которого он биологически достоин. В. Б. Авдеев
В ВОПРОС о сущности рас однажды вмешались
филологи-лингвисты и во многом запутали и без того не самый простой вопрос о
расовых границах. Поскольку выяснилось, что представители разных рас могут вдруг
относиться к одной языковой группе, а представители одной расы – говорить на
языках разных групп.
Основы сравнительного языкознания были заложены В. Джонсом в 1796 г.; в 1835 г.
немецкий санскритолог Ф. Бопп издал "Сравнительную грамматику". Оба они
указывали на генеалогическое единство индоевропейских языков. В 1861 году вышли
"Лекции по науке о языке" М. Мюллера, где впервые на основании сравнения языков
было заявлено о некоем прошлом времени, "когда первые предки индусов, персов,
греков, римлян, славян, кельтов и германцев жили не только в одном селении, но и
под одной кровлей".
Антропологи скептически встретили откровения лингвистов: "Этнологическая
ценность сравнительного языковедения весьма мала, – писал Поль Брока в 1861
году. – И на самом деле она скорее всего может привести к заблуждению, чем к
чему-либо другому".
Прошло немало времени, прежде чем лингвисты, изначально размещавшие прародину
индоевропейцев в Азии, согласились переместить ее в Европу, примирившись с
антропологами. (В те времена в одну группу объединялись языки: санскрит,
зендский, авестийский, греческий, латинский, немецкий, кельтский и славянский.)
Однако представители уже новой науки – лингвистической палеонтологии – со
временем замахнулись на проблематику высшего порядка. Так, исследователь
иранских языков В. Гейтер (1829-1870) выступил с сочинением, называвшимся – ни
много ни мало! – "История происхождения человечества", предприняв попытку с явно
негодными средствами.
Со временем лингвисты и антропологи научились сотрудничать, поверяя данные одной
науки – данными другой. Так родилась концепция арийской расы (К. Пенка:
"Происхождение ариев", 1883), прародина которой, как думали тогда, располагалась
в Скандинавии. Арийцы, согласно Пенке, покоряли народы Востока, Юга и Запада,
навязывая им свой язык. Последняя мысль мысль нашла свое подтверждение в
дальнейшем.
Вопросы прародины ариев, соотношение крови, почвы, языка, географии и т.п.
занимали и продолжают занимать исследователей. Так, в 1925 г. на русском языке
вышла книга выдающегося немецкого антрополога Ф. фон Лушана "Народы, расы и
языки". В ней он поставил читателей перед многими странными фактами,
приоткрывающими проблему миграции нордической расы на Юг – в Малую Азию,
Северную Африку, Аравию, Кавказ. Его современники, такие как К. Е. Уйфальви, Г.
Бушан, Э. Бельц, К. Штрац, И. Цольшан, Г. Швейнфурт, Л. Крживицкий и другие,
распространяли эту увлекательную гипотезу на Переднюю Азию, Египет, Японию,
Северный Китай, Центральную Африку, Яву, Индию, Индокитай, Малайский архипелаг,
Океанию и Тибет. Попутно пришлось отказаться от понятия "арийская раса" в
отношении североевропейской, "нордической" расы. Лушан обратил внимание не факт
двойной идентичности евреев, говорящих на семитском языке, но соматически
принадлежащих к переднеазиатскому типу и являющихся ближайшими родственниками
армян, говорящих "на арийском языке в самом узком смысле этого слова". И таких
народов, чья антропологическая идентичность явно противоречила идентичности
языковой, оказалось весьма много. Что также, разумеется, объяснимо лишь через
миграционные процессы и ассимиляцию.
Чересполосица лингвистических и расологических мнений то расходилась, то
сходилась. Однако, применив биологизм как метод, мы теперь уже можем осознать,
что простые и очевидные различия в расовом строении ротовой полости, челюстей,
зубов, гортани, языка – одним словом, всего речевого аппарата неизбежно должны
были привести и привели к принципиальным фонетическим отличиям языков[1],
а различное устройство мозга – к различному понятийному аппарату и различному
способу смысловой связи понятий, различной логике и синтаксису мышления уже на
самой ранней стадии существования различных рас. Что в свою очередь образовывало
различный грамматический строй речи. Не языки, неизвестно откуда взявшись,
формировали расовые общности. Напротив, расы, а затем и этносы обзавелись
языками, во всем и всецело соответствующими их биологической сущности[2]!
Эту идею когда-то замечательно выразил в более обобщенном виде основоположник
расовой теории граф Ж. А. де Гобино: "Ни один народ не может иметь язык, стоящий
на более высокой ступени, чем он сам. Иерархия языков находится в строгом
соответствии с иерархией рас". А позднее немецкий этнолог О. Рехе (1879-1966) в
статье "Раса и язык" сформулировал не менее великолепно, но более точно:
"Результатом совместных усилий разных отраслей науки о человеке является решение
проблемы "раса и язык": человеческие расы возникают в состоянии изоляции как
продукт наследственных задатков, отбора и эндогамных браков, и та же самая
изоляция одновременно порождает однородный тип языка как продукт физических и
духовных особенностей возникающей расы. Таким образом, первоначально раса и
тип языка всегда совпадают. Язык был, так сказать, одним из духовных
расовых признаков. В характерном для нее типе языка каждая раса создала
удивительно гармоничный, приспособленный к ее тончайшим духовным движениям
инструмент, который она не может безнаказанно отбросить. И если в позднейшие
времена из-за распространения и смешения рас первоначально столь ясная картина
замутилась, это не может ничего изменить в основном факте духовной взаимосвязи
расы и языка: язык это часть расовой души".
Добавить к этому нечего, но надо запомнить эту мысль, которая пригодится нам еще
не раз. Вместе с тем, зная, как часто в истории победители навязывали свой язык
побежденным, либо как низшие народы перенимали язык высших для социальной
адаптации и подъема, мы должны признать: язык как явление вторичное по сравнению
с биологией не годится на роль расоводиагностического маркера.
______________________________
[1] Не случайно сегодня фонетические особенности, которые
считаются обязательной нормой языка для одних народов (шепелявость у англичан,
картавость у французов и немцев), для других народов так же обязательно
считаются дефектом речи (шепелявость и картавость у русских). Корифей расологии
П. Топинар еще в XIX в. указывал: "Существуют языки, глубоко отличающиеся друг
от друга и требующие особого устройства гортани для разговора на них и особого
понимания для уразумения их (...) Следует обратить внимание также на различные
способы ощущения музыкальной гаммы в пяти частях света. То, что гармонично для
слухового аппарата мозга одних рас, неприятно для слуха других. Воспитание
здесь не при чем, так как самый факт первичен и имеет анатомическое основание".
[2] Члену-корреспонденту АН СССР С. П. Толстову принадлежит гипотеза
"первобытной языковой непрерывности": якобы человечество на заре своей истории
говорило на многочисленных языках, постепенно переходивших один в другой на
смежных территориях и составлявших в целом как бы единую непрерывную сеть.
Однако ясно, что этнос Б, граничащий с одного боку с этносом А (и имевший
некторую группу лексем АБ), а с другого – с этносом В (и имевший соответственно
группу лексем БВ), уже не мог вовсе общаться с этносами Г или Д, не граничащими
с ним вообще. Так что ни о какой непрерывности речь идти не может. Кроме того,
не периферия, все же, определяет характер языка; а в этническом центре как раз
оставались цельные и живые языки А, Б, В и т.д., созданные именно данными
этносами и недоступные даже соседним этносам в своей цельности и живости (к
примеру, у индейцев Северной и Южной Америки насчитывается около 130
самостоятельных языков!). Так что очередную попытку выдать "человечество" за
нечто целое следует в очередной раз отмести.
